Передо мной сидел старый человек, который просил меня встретиться с ним, не подавая причину, отчего он хочет говорить со мной. " Вы вот смотрите на меня", -сказал он - " И не понимаете,  что такого я могу рассказать вам. Но вы молодой человек и последней войны вы не можете знать. А я ее помню.   Я знаю, что вы занимаетесь змеями и оттого я хотел вас увидеть. Мне было 15 лет  в 1945 году и я был тогда в апреле в Берлине. Я истинно верил всему, о чем нам писали газеты и что говорил по радио гитлер. Русские  стояли уже около Берлина и бомбежки были тогда страшные. Нас, группу таких же юнцов, как я одели в какую то поношенную, но тщательно выстиранную и кое где заштопанную форму вермахта, отвезли в район зоопарка и построили перед главным входом какого то здания с левой стороны главного входа в зоопарк. Нас было где то около  100 человек. Перед нами стоял здоровенный эссесовец,  который сообщил нам, что на обучение нас приемам ведения тотальной войны будут обучать только два дня. Но я понимал, что  за эти два дня меня точно не убьют  и не пошлют в центр города. Тут же  стояли какие то столы, на которых были разложено оружие. Нас обучали  сначала пользоваться фаустпатронами, потом гранатами, а потом другими видами оружия. Ночевали мы в здании управления зоопарка, на полу, где для нас были поставлены полевые кровати, которые стояли почти впритык одна к другой. Я тогда подумал, что мне нужно как можно быстрее отсюда удрать. Меня поймали на нашей улице, где мы спокойно игрались, мы тогда жили в районе штеглиц, где у моего деда была вилла. Наш район практически всю войну не бомбили, бомбежки начались, да и то слабые только в марте 1945 года. У нас был хорошо оборудованный подвал, который был под виллой и который переоборудовал мой дед под бомбоубежище еще в 1939 году. Мой дед работал в генштабе и за ним регулярно приезжал автомобиль с адьютантом. Моя мать работала в какой то организации по распределению одежды для нуждающихся. Мой отец еще в 1943 году пропал на восточном фронте, куда его послали  летом 1943 года, из за драки с каким то офицером, когда он приехал в отпуск из франции, где он работал постоянно от 1940 года. Моя мать была очень недовольна этим его пребыванием во франции, так как после одного такого его отпуска из этой самой франции, она заболела сифилисом и лечилась долго и все равно не могла получить порядочную работу кроме той в организации по распределению одежды для нуждающихся.  Отец, когда приезжал в отпуск из франции,  дома  почти не ночевал и, когда возвращался под утро, будил всех и мой дед грозил отправить его на восточный фронт. У отца был товарищ, который часто ночевал у нас и все время , когда был обед, он  сходил по лестнице в столовую  щипал меня за щеку и хлопал  по заднице. Я его ненавидел и старался не попадаться ему на глаза. Мы с товарищами  игрались или на улице или около озера, куда было ходу около минут так пяти. Но в тот апрельский день по улице ехала машина и собирала таких же мальчишек как и я. Когда вечером, после занятий нас уложили на эти кровати, выдав каждому по такому солдатскому одеялу,  которое противно пахло, я  подумал, что мне будет трудно пройти между кроватями, чтобы удрать и я лихорадочно думал, как же мне все же удрать. С правой стороны от меня лежал маленький мальчик, который все время плакал и вытирал нос платком, с левой  какой то деревенского типа детина, от которого пахло  коровами и навозом. На ночь нас закрыли в этом помещении и сообщили, что мы можем справлять  нужду в ведра, которые стояли у двери.Ситуация была совершенно безнадежная. Ялежал и лихорадочно думал только об одном: как мне отсюда удрать, еще этой ночью. И так от этого напряжения и от наверно усталости я и заснул. Проснулся не помню когда, но что то разбудило меня такое, от чего я вдруг проснулся. Был еще темно.  Что то шевелилось под этой полевой кроватью подо мной.  Я разбудил своих товарищей и, когда мы подняли наши кровати, увидели змею где то около двух метров, которая преспокойно свернувшись в этакий круг, шипела, подняв такую голову  с плоской мордой и высовывая при этом постоянно длинный, разветвленный на конце язык. Мы начали истощенно орать и разбудили всех. Мы не знали что это за змея, но понимали, что что то нужно делать. начался настоящий переполох, все старались попасть п к дверям,  кто то истошно орал, кто то тарарбанил в двери. Я же  забился в угол около окна и   думал, что вот вот меня ужалит эта змея и я умру. Наконец пришел наш руководитель и приказал всем выйти во двор.  Во всей этой неразберихе на нас не обращал внимания уже никто, но все стояли во дворе и чего то ждали. А у меня перед глазами стояла морда этой змеи желтого цвета.

Я пятясь отошел от товарищей и нырнув ближайшие кусты, невзирая на эту морду змеи. Когда светало я добрался до нашей виллы и рассказал все деду, который решил тут же отправить меня в подсдам  сестре деда, у которой была на окраине ферма. В Берлин я вернулся в июле 1945 года.