Сурков предрек появление безлюдной демократии и эры машин

Экс-помощник президента Сурков заявил о неизбежном появлении безлюдной демократии

Ольга Назаркина

Цифровизация и роботизация политической системы в будущем неизбежно приведут к новой высокотехнологичной форме государства — безлюдной демократии. Ее появление спрогнозировал бывший помощник президента России Владислав Сурков.

По его мнению, безлюдная демократия будет высшей и финальной формой человеческой государственности, затем наступит эра машин.

«Вожди и толпы постепенно покинут историческую сцену. А выйдут на нее машины», — написал Сурков в своей статье на сайте «Актуальные комментарии».

Политик пояснил, что роль человеческого фактора в политическом процессе в будущем будет все менее значимой, постепенно ее могут и вовсе исключить ради эффективности систем управления.

В техногенном государстве, по словам Суркова, иерархия машин и алгоритмов будет преследовать цели, недоступные пониманию людей, у которых будет просто обсуживающая функция. Кроме того, по его словам, на такой платформе появится линейка вторичных и промежуточных моделей политического существования. Таковыми станут карликовая сверхдержава, экологическая диктатура, постпатриотическое сообщество и виртуальная республика, уточнил он.

По мнению бывшего помощника президента, как человек произошел от обезьяны, так и машина происходит от человека и занимает его место на вершине эволюции.- сообщение прессы от 11.10.2021 года.

Господин Сурков хотел что-то сказать. Господин Сурков пояснил в своей статье, что в политическом процессе в будущем все менее значимой будет роль человеческого фактора. И  как доказательство пишет,что в техногенном государстве иерархия машин и  алгоритмов  будет преследовать цели, недоступные пониманию людей, у которых будут просто обслуживающие функции. 

И далее идут его фантазии, но нет никаких доказательств таким его "суждениям".

И тут следует ответить на два  вопроса: отчего  у него такая  фантазия и отчего он так пишет. 

И действительно. Мысли сначала появляются в голове человека,  которые то мысли человек переводит на слова и потом  пишет эти мысли так, чтобы сначала сам пишущий понял, что он написал, а потом, чтобы прочитали и остальные, что он написал и  чтобы на основании написанного им, поняли и остальные, что он написал. Т.е. чтобы написать так, чтобы тебя поняли и остальные, сначала нужно понять самому, что ты хочешь сказать,  нужно найти  те источники, которые дают тебе право так  думать,  потом проанализировать эти источники и потом только написать, что же ты хочешь сказать. Без такого "трудного   процесса работы мозга"  писать  может действительно и машина,  если в голову человека  вдруг приходит мысль, что он, этот человек, который пишет, как господин Сурков, и есть уже машина или робот. Такие воображения  у человека, что он машина,или робот приходят в голову человека, когда он находится  в критической ситуации, когда он находится в безвыходной ситуации из за нехватки средств к существованию, когда он на войне под обстрелом неприятеля,  когда  его подруга жизни так въелась в его мозги, что он уже не может совладеть с мыслями. И таких примеров в литературе есть множество. Вот например хотя бы известный всем пример такого литературного героя, как  Швейк, из повести известного чешского писателя Гашека : "Приключения бравого солдата Швейка". Швейк действительно был во время войны в безвыходном положении и должен был подчиняться тем, для кого он служил, так как иначе ему грозил или трибунал или  высылка на фронт вместе с тем, кому он служил. Швейк был мастером выживания на войне. Он, как никто другой понимал чутьем, что нужно деоатьвсе возможное и невозможное, чтобы во первых выжить, а во вторых, чтобы не попасть на фронт, потому что на фронте шансы остаться в живых сокращались неимоверно. Оттого он старался  так служить или фельдкурату, или поручику Кацу, или всем другим, чтобы его хвалили и  чтобы понимали, что без него  они все не смогут существовать. Для этого он основательно изучил  привычки  всех тех, которым он служил и при этом  выработал свои правила  служения согласно со своими понятиями, которые он приобрел в другой мирной жизни на Градчине. 

Например, он умел  обращаться с собаками и умел так их стричь и красить, чтобы из одной породы  собаки сделать другую породу. Или он умел так льстить, чтобы эта лесть выглядела как  его искренние патриотические чувства, причем в таком выражении  этих чувств доходил до такого идиотизма, что самые последние идиоты чувствовали себя на такой интеллектуальной  высоте, что начинали презирать Швейка так, что он казался им совершенно не опасным, чтобы  мочь хоть чем то угрожать им, и оттого оставляли его в покое. Таким образом он старался  сделать все так, чтобы  ему никто не угрожал, и, чтобы его не послали на этот самый фронт. И оттого все в этом и прочих  героях и "героических" их поступках  крутится  вокруг одного слова : "говно".  Слово это  служит  большим подспорьем, когда вопрос идет о войне или о таких событиях,  когда  у человека нет выхода,  как ему кажется. И точно так же обстоит дело и с героем статьи, когда  возникает вопрос о том, отчего у писателя статьи такая фантазия. И теперь осталось ответить на вопрос, отчего он так пишет. И тут нужно понять, думает ли он так, как пишет, или он так не думает, а пишет оттого, что так нужно написать. Можно предположить, что он так думает и так и пишет, или предположить, что он так не думает, но так пишет, потому, что так нужно написать. Если взять на вооружение первый тезис, то тут  можно отнести его к известному герою Гашека,  если же он так не думает, но пишет, то тем более, его можно отнести к тому же герою Гашека, Швейку. Но остается открытым вопрос:

на основании каких данных и каких анализов  исторических процессов автор приходит к таким головокружительным выводам.